Вверх

АЭРОПОРТЫ. ЧАСТЬ I.

Белое море

15.01.2018г 23ч 44м

В середине июля 1983 года начальник управления Анатолий Васильевич (имя и отчество изменены), я и ещё один сотрудник были направлены в командировку инспектировать базы северного военно-морского флота. Шли слухи, что в самолёте запрещено перевозить алкоголь, хотя до указа Горбачёва от 16 мая 1985 года «Об усилении борьбы с пьянством» оставалось ещё два года. Лететь в Заполярье без алкоголя смерти подобно! Не выпить, но хотя бы растереться! Я выяснил, что перевозить алкоголь, запакованный в заводских упаковках можно, а распакованный — нельзя! В 1983 году в аэропортах ещё не было тотального досмотра как сейчас, даже обувь заставляют снимать, дошли до абсурда! При оформлении билета, сотрудница аэропорта спросила меня: «Что везёте?» Я ответил: «Две бутылки водки в заводской упаковке». Она сказала: «Проходите в самолёт».

Долетели до Мурманска без проблем! Только от перепада давления у меня заложило уши, и появилась боль. Я зажал рукой ноздри и пытался выдохнуть через закрытые нос и рот. Создалось сильное давление,

и в ушах раздался свист, вышло избыточное давление, и боль прошла! В Мурманске была не летняя погода для июля (+1°С). Встретили заместителя начальника Ленинградского Управления — Лисицына! Северный флот подчинён Ленинграду. Было время Андропова — огромные очереди за алкоголем, и в ресторанах только вечером и во много раз дороже чем в магазине! Было утро, мы зашли в ресторан дрожа от холода. Заказали еду и попросили принести для сугреву алкоголя. Официант сказал, что алкоголь только вечером в пять раз дороже и только 100 грамм. Я достал бутылку водки, поставил на стол и сказал Лисицыну, что он совсем не подготовился к встрече комиссии из Москвы. Он стал мямлить, что в Ленинграде вообще невозможно купить алкоголь. Я пошутил: «Эта водка Вам не пить, а растираться от холода!» Они меня не послушали и сразу опустошили бутылку, растираясь изнутри. После завтрака пошли в морской порт, чтобы воинские требования обменять на билеты. В кассе нам сказали: «Такого пункта назначения не существует». Мы ей ответили: «Знаем, что точно существует!» Кассирша отправила нас к военному коменданту! Комендант сказал тоже, что и кассирша — «Такого пункта не существует!» Я ему сказал: «Хочешь на карте покажу?!» Он переоформил наши воинские требования, и в кассе нам выдали билеты на белоснежный теплоход под названием «Клара Цеткин». А второй теплоход, который ходит в этот пункт назначения «Сакко Иванцетти». В этот день он не шёл в рейс и стоял на рейде. Мы разместились в каютах, и наш теплоход «Клара Цеткин» отправился в рейс. По правому борту появился город Североморск и памятник Советскому солдату Алёше. Пройти по бухте до выхода в Баренцево море около 90 километров. Ширина бухты до полутора километров.  Со всех сторон торчали носы (баки) затонувших кораблей. Я спросил у Лисицына: «Что же их не уберут и не сдадут в металлолом?» Он ответил: «Да кому это нужно!» Их используют как мишени, стреляют по ним. В СССР ещё не знали слов «Гринпис» и экология. По радио выступил капитан теплохода. Он поздравил нас, что пришлось плыть на его теплоходе. Он сказал, что под кроватями у нас в каютах находятся спасательные жилеты, но, чтобы мы их оттуда даже не вынимали! Мы будем идти в трёх километрах от берега моря! Температура воды за бортом +5°С!  При такой температуре человек в воде не проживёт и пяти минут и погибнет от переохлаждения! Он пожелал нам счастливого плаванья!

На теплоходе вместе с нами шли в рейс команды подводных лодок. Они приходят из плавания по мировому океану, садятся на теплоход и идут в рейс до Мурманска и обратно. Вечером открывается бар с алкоголем, и начинается отдых до утра. Бар находился на верхней палубе, у нас над головами раздавался топот, как будто полк идёт строем. Это моряки танцевали под две песни: «Арлекино» — Пугачёвой и «Белый теплоход» — Юрия Антонова. Пугачёва быстро им надоедала, и круглые сутки был слышен строевой

марш под песню «Белый теплоход»! У нас уже начинались конвульсии, когда мы слышали задушевную песню «Ах, белый теплоход, бегущая волна…!» Утром мы проснулись от холода, посмотрели в иллюмина-

тор и увидели сопки в снегу! Вроде плывём на юг из Баренцева в Белое море. А вместо жары — снег и холод! В Заполярье шутят: если в августе снег не сошёл, значит лето было прохладным!

Наш теплоход через несколько дней прибыл в пункт назначения. На причале нас встретил начальник особого отдела. Разместили нас в «отель» во времена СССР — это называлось «гостиница». Около входа сидела на стуле женщина и вязала свитер. Этот стул раньше назывался администрация, а сейчас ресепшн. Она выдала нам ключи от номеров, и мы быстро пошли погреться, потому что градусник у входа в «отель» показывал -21°С — это потому, что ещё июль, а не август! В наших номерах было теплее, -20°С. «Отель» был коридорного типа, и в торцах коридоров были разбитые окна и вставлены матрасы! В коридоре играли дети дошкольного возраста в платьях, спортивных костюмах и в босоножках! Мы побежали к администраторше и стали высказывать своё недовольство, что холодно! Она продолжала вязать и с невозмутимым видом сказала: «Чем вы недовольны? У нас сейчас лето!!!» Пришёл начальник особого отдела и принёс две электрических печки от троллейбуса. Были огромные двухместные номера, около 40 метров, которые ничем не прогреешь, только костёр! Анатолий Васильевич включил печку, а она не работает. Оказалось, что в номере нет электричества! Включили печку в номере у Лисицына, у него заработала! Мы схватили свои кровати и перенесли к нему в номер и включили две печки и через час поверили, что сейчас июль, а не январь!

Когда подъезжали к «отелю» заметили, что справа находится дом, в котором кафе. Мы пошли туда, чтобы пообедать и принять чего-нибудь согревающего. Посреди кафе стояли около десяти женщин, повара и официанты. Они стучали зубами от холода! Мы попросили пообедать и алкоголя, ну хотя бы пива. Они нам ответили: «Мы бы и сами чего-нибудь выпили, но ещё весной командующий флотом издал приказ: «Из магазинов, ресторанов, кафе и из продовольственных баз изъять алкоголь и пиво. Разместить на складах, опечатать и поставить для охраны караул из матросов»! Вот теперь матросы ходят вокруг складов и облизываются. А теперь ещё один из двух трансформаторов сгорел, и город теперь экономит на электроэнергии! Комендантский патруль ходит по квартирам и просит, чтобы не использовали электрические обогреватели. Но как матери объяснят своим детям, почему дома холодно?! А их отцы в дальнем плавании на подводных лодках защищают Родную страну!!! Все ждали, когда привезут и установят электротрансформатор. И чтобы город не замёрз, командир принял решение! Вместо электротрансформатора запитать город от реактора атомной подводной лодки! Запитали город напряжением от ядерной установки (АПЛ) атомной подводной лодки! От сильной перегрузки и потребления большого электрического тока произошла авария на ядерном реакторе (АЛП). Начался выброс радиации! Чтобы не заразить радиационным облучением население города, подводную лодку погрузили под лёд и отбуксировали в открытое море за скалы! Белое море зимой — это сплошные торосы (нагромождение льдов), а не ровный лёд как на Байкале!

Командир застрелился! Вскоре доставили новый трансформатор и люди стали зимовать в почти «тёплых» квартирах!

Прошло около двадцати пяти лет! Пришёл ко мне на лечение мужчина, у него правая часть лба до виска имела вмятины. Лицо этого мужчины мне показалось очень знакомым. И он спросил: «Мы с Вами где-то встречались?» У меня была большая пышная борода! Я прочитал на его карте диагностики здоровья, фамилию, имя и отчество. Это был командир, который застрелился! Я его спросил: «Вы же застрелились?!» Он спросил: «А Вы откуда знаете?» Я представился, и мы обнялись! Рассказал, что он застрелился, но пуля прошла через висок, не задела мозг и вылетела в правой части лба, разбив лобную кость! Ирония судьбы — оказывается мы с ним жили в течение трёх лет в Москве на одной улице, наши дома находились напротив, и мы ни разу не встретились! Я излечил его от болезней и только остались вмятины на его лбу! Шрамы украшают мужиков!

Мы стали привыкать к холоду, глядя на детей в босоножках! Мы понимали, что живём в комфортных условиях. Прошёл циклон, и стало теплеть! Конечно не +40°С, но жить можно! Труднее было сотруднику из нашей соседней службы. Он поехал проверять этот «райский уголок» в мае! Подводники этот город называют «Одесса — мама, Ростов —папа и Гремиха… дальше матом! Сотрудника из соседней службы отправили в весенний круиз по Баренцеву и Белому морям. Он отправился в круиз на белоснежном морском лайнере «Сакко Иванцетти». Не успел теплоход выйти в Баренцево море, как начался шторм! И так он между штормами продвигался от бухты к бухте. Потом Белое море затянуло льдом, и начались торосы (нагромождения льда). Вызвали атомный ледокол «Ленин», и он проложил теплоходу «Сакко Иванцетти» путь к месту назначения. Николай уже должен был вернуться на службу и отгулять отпуск, а он за тридцать шесть дней только прибыл в командировку. Он рассказывал, как замечательно разместился и как отдыхал. Наша «фешенебельная» гостиница была закрыта на ремонт, и его разместили в «отеле» под кодовым названием «Золотой клоп». Этот «отель» размещался левее нашего, под горкой и состоял из пяти небольших комнат. Одна комната была для хозяйственных нужд, а в четырёх комнатах должны были жить командировочные. Во всём этом отеле Николай жил не один, во всех помещениях хозяйничали клопы. Их были тысячи и больно кусались! Но это была ещё не очень большая неприятность. Из досок сбитый туалет, находился в 100 метрах от отеля. Между отелем и туалетом натянут трос, чтобы не потеряться, когда идёт снежный заряд, а он бывает один раз в час. По нашим временам трос являлся навигатором, чтобы найти дорогу к дому! Когда Николай дошёл до туалета и распахнул дверь, на него посмотрели десятки пар крысиных глаз! Он им говорил: «Уходите», — а они его не слушали!

Николай изобрёл методику избавления от крыс. Он нашёл около отеля палку. Когда подходил к туалету стучал палкой по двери, и крысы нехотя расходились! Николай, гуляя по улицам заметил, что под окнами

внизу большие дыры в стенах, как будто от снарядов. И через эти дыры видно, как по комнатам ходят люди. Ему объяснили, что в этом забытом всеми месте очень сильные ветра! И к весне за зиму в стенах появляются дыры. Летом их заделывают, а к весне дыры появляются вновь и не зависит, бетонный или кирпичный дом (см. фото «Гремиха»).

Проработав две недели, в воскресенье мы решили отдохнуть. Приехал начальник особого отдела на УАЗ-469, и мы поехали на отдых! За две недели в нашем коллективе появились разногласия. Одни предлагали возвращаться домой на теплоходе до Мурманска и самолётом до Москвы. А двое любителей авиации захотели прямо отсюда лететь самолётом до Мурманска. В этот день был первый опытный рейс из Мурманска. Самолёт АН-2 (кукурузник) долетает за три часа, а снежный заряд — когда не видно не зги происходит каждый час, и приземлиться на вынужденную посадку он нигде не сможет, кругом сопки. Я впервые увидел в Гремихе, как устанавливают электрические и телефонные столбы. Из брёвен выкладывается сруб 2-2 метра и высотой 1,5 метра, внутрь устанавливают столб и сруб засыпают камнями потому, что земли под ногами нет. Одни валуны и камни. Мы решили ехать в аэропорт. На дороге увидели воткнутую между камней палку и на ней прибитый гвоздями маленький кусок фанеры, и на нём синей краской и кривой кисточкой написано: «АЭРОПОРТ»! Машина остановилась. Диспетчерской башни и здания аэропорта не было видно. Мы спросили: «А долго ещё до аэропорта ехать?» Нам сказали, что это уже АЭРОПОРТ. У тех, кто хотел лететь из этого аэропорта затаилось сомнение, может лучше теплоход? Слева от нас были три сосны, неизвестно, как выросли они на валунах. Перед нами была мелкая речушка Йоканьга, она изгибалась и на этом месте была небольшая песочная коса. Это место матросы прозвали «Гидроаэропорт». Мы услышали гул двигателя, появился кукурузник АН-2 и со всего маха плюхнулся в эту речушку и кучу песка. Самолёт остановился рядом с сопкой и даже не врезался в неё! Из самолёта по маленьким ступенькам выходили счастливые пассажиры. Приехал тягач ЗИС (завод имени Сталина), развернул самолёт в обратный путь. Пассажиров для нового полёта не было! Мы решили не смотреть, как по этой речушке будет взлетать самолёт! Все были полны уверенности в обратный путь только на теплоходе! В рейс наш теплоход уходил поздно вечером. Была хорошая, тихая северная погода. Только вышли в Белое море, начался шторм. Теплоход стал уходить вдаль от берега, чтобы его не разбило о скалы. В Заполярье белые ночи, поэтому видно, как днём. К 7 утра шторм усилился! Когда теплоход идёт от берега он качается то вверх, то вниз на волнах. Но если он начинает двигаться параллельно береговой линии, он наклоняется то на один борт, то на другой. Я не понимал, почему на речных судах иллюминаторы только на нижней палубе — в трюме, а на морских на всём теплоходе.

Когда морской теплоход стало качать я сразу понял. Когда теплоход наклоняется на один борт, в каюте через иллюминатор видно, как плавают рыбы, а когда наклоняется на другой борт, видно небо. Иллюми —

натор имеет резиновые прокладки и задраивается (закрывается) на болты с барашками, и он герметич-

ный, а окно сразу пропустит воду! Наш теплоход пробирался к Баренцеву морю, а мы то любовались небом, то смотрели на рыб. Мурманск нас встретил жарой +12°С. Анатолий Васильевич уехал в Москву, а Лисицын в Ленинград, а мы с Виктором продолжили путешествие. Нас привезли в знаменитый город Полярный. Посетили городской музей.  Очень много картин посвящённых морякам-подводникам. Пошли обедать. На втором этаже большой зал для матросов и мичманов. Справа дальний зал для офицеров, а прямо около лестницы зал для старших офицеров и высшего комсостава. В этом зале кормили как в хорошем ресторане в Москве. Вдоль окон по правой стене стояли столы, на них в вазах были фрукты, конфеты и плитки шоколада. Вдоль окон лежали пачки различных печений, бутылки молока, кефира и бутылки с соками! В 1983 году уже в Москве были продукты по талонам, и водка в длинных очередях, а затем и водка по талонам. А в городе Полярный был продовольственный рай. За столом сидели мы с Виктором и командир дивизиона подводных лодок. Он нам рассказывал, как служится на базе подводных лодок. В окне увидели запряжённую в телегу лошадь. Она привезла алюминиевые бидоны с продуктами. Командир дивизиона сказал: «Это знаменитый конь, он снимался в фильме «Командир счастливой «Щуки» о моряках-подводниках во время Великой Отечественной войны. А телега называется — подвода, а ей управляет матрос, который демобилизуется, приедет домой и будет хвастаться: «Я подводником служил» (на телеге и управлял лошадью). А коня зовут так же, как и в фильме — Орлик.

Раздался сигнал тревоги, и все побежали строиться. Мы пришли в штаб, и начальник штаба доложил, что американская подводная лодка прорвалась в бухту. Поднялась морская авиация, и вышли морские минные заградители и подводные лодки. Международное соглашение запрещает бомбить подводные лодки! Может лодка несёт на своём борту ядерное оружие, и от взрывов оно рванёт, и где чьи были территориальные воды, уже будет всё равно! Всё разнесёт ядерным взрывом!

С кормы (с задней части подводной лодки) встают подковой корабли — «минные заградители» и скидывают глубинные мины. Выдавливая вражескую подводную лодку из наших территориальных вод! После завершения операции мы с Виктором поблагодарили личный состав за успешное выполнение операции по выдворению АПЛ (атомной подводной лодки) вооружённых сил США из территориальных вод СССР! В СССР была высшая государственная награда — Герой Советского Союза. Этим званием награждали за проявление мужества и героизм. Были и другие правительственные награды, ордена и медали. Но чаще всего в СССР награждали командирскими часами, транзисторными радиоприёмниками и денежными премиями. Мы с Виктором наградили особо отличившихся матросов и офицеров командирскими часами за проведённую операцию по выдворению из Территориальных вод СССР, АПЛ США! На следующий день мы поехали на другую военно-морскую базу.

P.S. Через три месяца в ГЛАВКе проходило совещание по итогам года. На трибуну вышел вновь назначенный заместитель начальника ГЛАВКа. В своей пламенной речи он был готов раскритиковать все службы ГЛАВКа! Это был большой зал на 1200 мест, и сотрудники на бредовые речи заместителя начальника ГЛАВКа особенно не отвлекались, каждый занимался своим делом. Я сидел в центре зала, во втором ряду и читал интересную книгу (раньше СССР считали читающей страной). Пламенный трибун обиделся, что его не слушают! Он назвал мою фамилию, я встал, и он заорал: «Вы на совещании читаете книгу, а в Вашем присутствии в бухту военно-морской базы вошла американская подводная лодка!» Я ему ответил: «В чём тут моя вина? Американцы припёрлись в наши воды! Мне, что нужно было бежать на берег, достать пистолет Стечкина и стрелять в воды морские?!»

С Виктором мы поехали на другую военно-морскую базу! Нас встретил заместитель начальника управления. По пути, слева от дороги, вдоль сопок он показал на возвышенности из досок сделанный во время войны немцами военный аэродром. За сорок лет не сгнила ни одна доска! И хоть сейчас можно на него сажать современные реактивные истребители! Виктор заядлый рыбак. Он уважает только зимнюю рыбалку. А сейчас начало августа. Нашли озеро, которое было покрыто льдом. Это как из анекдота: «Лето было прохладным». Около берега в трёх метрах льда не было. Сын заместителя начальника управления тоже заядлый рыбак зимней ловли. Только этому рыбаку двенадцать лет. Виктор с этим юным рыбаком поехали на озеро. Я предпочитаю, чтобы рыба плавала в реке, а дикие звери жили в лесу! Поэтому я решил провести выходной во сне!

Проснулся я около 16 часов, а рыбака нет! Подождал немного и пошёл на квартиру к заместителю начальника. Я застал замечательную сцену! На кухне сидит Виктор с заместителем, около них 10-ти литровая бутыль со спиртовой настойкой из черноплодной рябины. Бутыль была на половину пуста, или на половину полная! Они в два голоса стали мне рассказывать, что произошло, а я пытался понять о чём они мне хотят рассказать после выпитого ведра! После долгих рассказов я понял. Виктор с мальчишкой пошли ловить рыбу. С берега до льда они бросили две доски и по ним вышли на замёрзшую часть озера. Они не успели пройти и 30-ти метров, как лёд под Виктором провалился, и он стал барахтаться в воде. Он крикнул мальчишке, чтобы тот не подходил. Раскидывая в стороны руки начал искать прочный лёд. Мальчишка принёс ему доску, и Виктор смог вылезти на лёд. По доскам они сошли на берег. Они пришли к ним домой. Отец мальчишки заставил Виктора повесить сушиться одежду и согреться изнутри настойкой, которую сделала жена и уехала с дочкой отдыхать на Чёрное море. Мальчишка погрелся в ванной и пошёл спать. А они стали греться изнутри черноплодкой. Я смог довести до гостиницы прогретого изнутри и в сухих одеждах Виктора! Только у него ноги заплетались. На следующий день судьба была к Виктору добра! Нам

необходимо было плыть по морю к бухте ДОК-СРЗ (судоремонтный завод, см. фото «Акула (АПЛ) в сухом ДОКе»). Виктор увидел, что под нашим катером очень много рыбы! Сопровождающий нас офицер взял толстую верёвку, привязал к ней кусок толстой проволоки, сделал в форме крючка без червей и мотылей, и опустил в воду. Рыба сразу схватила за крючок, и он закинул её в катер. Верёвка была длинной и на другой конец верёвки привязали крючок и тоже опустили в воду, и двумя ловили рыбу. Было заполнено дно катера большим количеством сёмги. Рыба бросалась на изогнутый кусок проволоки. Я им сказал: «Нас ждёт работа. Куда вам столько рыбы?!» И мы поплыли. Они весь вечер солили рыбу, а я лёг спать. На следующий день заядлые рыбаки поплыли на катере на тоже место и ни одной рыбёхи не поймали. Хотя у них была не только верёвка с проволокой, но и нормальные удочки! Косяк рыбы не стал их ждать и ушёл из бухты. По территории города заместитель начальника управления возил нас на своей машине. Красный жигуль ВАЗ 2107. Мне машина показалась странной. У этой автомашины двигатель должен быть 72 лошадиных силы, а здесь по приёмистости чувствуется все 500 л/с, и идёт не хуже мерседеса, и в салоне тишина, даже шёпот слышно. Ходовую часть и двигатель умельцы с судоремонтного завода могли переделать и довести до идеальных характеристик, но тишина в машине! Не слышно даже звука двигателя. Когда мы уезжали, он мне всё-таки признался. Кузов изнутри и снаружи покрыт антиакустическими материалами от обшивки подводной лодки. Я ему сказал: «Так это же совершенно секретный материал?» Он ответил: «Вот поэтому я на жигулях езжу только по закрытой территории города или на отдых в скалы. А в Мурманск на служебной машине!» Мы взяли с собой на память по одной засоленной сёмге, а всю остальную пойманную рыбу отдали на камбуз, чтобы откармливали матросов. Прощаясь я спросил у заместителя начальника управления: «А ты на жигули случайно двигатель не от дизельной подводной лодки поставил?» (шутка).

Мы с Виктором продолжили нашу командировку. Привезли нас в ещё один город. Сижу за столом перед окном в гостинице и пишу предварительный отчёт по командировке. Мне прямо в глаза светит солнце. На улице гуляют родители с детьми. Посмотрел на часы два часа ночи. Солнце пропало в окне и через час появилось вновь. Как будто оно двигается вокруг гостиницы. Это полярный день! А родителям приходится гулять с детьми ночью, потому что в детских мозгах сбиваются биологические часы. Смотрю в окно, а перед гостиницей поле из щебёнки. А когда-то на этом месте были скалы, и между ними были склады со снарядами. Произошёл пожар, стали взрываться торпеды и снаряды! Матросы несколько суток боролись с огнём! От взрывов скалы превращались в мелкую щебёнку. Слева в окне номера гостиницы видны действующие склады. Когда огонь и взрывы уничтожили склады с торпедами, и огонь уже подбирался к складу крылатых ракет, тогда бы Мурманска, Кольского полуострова и Ленинграда не стало!!! Матросы из последних сил защитили склады крылатых ракет!!!  Когда начался пожар, и стали взрываться торпеды

и снаряды по радио «Голос Америки» из Вашингтона передали — «На Кольском полуострове большой по-

жар и взрывы». Наверное, даже в Америке взрывы были слышны (шутка!).

После ужина у меня был моцион. Я гулял по территории базы до шлагбаума, иногда уходил и дальше по дороге. Постовые на шлагбауме меня спросили: «А Вы ягоды не пробовали на скалах? Ещё с прошлого года остались, а уже новые растут». Я стал подниматься на скалы. Все скалы были усыпаны брусникой и клюквой, даже негде было пройти. Я поднялся наверх скалы и увидел карабины, автоматы, пулемёты, много патронов и солдатские каски (см. фото). Рядом стояли пулемёты, и лежали автоматы, одни были в смазке как будто с завода, а рядом прогнившие насквозь, изъеденные ржавчиной. Патроны кучами лежали все в смазке, а рядом все ржавые. На следующий день мы с Виктором решили проверить, как обеспечена Сберкасса (ныне Сбербанк) охраной. Зашли в двухэтажное здание Сберкассы. На второй этаж вела кованая чугунная лестница. Перед нами были три окна, в двух из них были операционистки, а справа вдоль помещения было ещё пять окон, и в зале на стульях сидели пять человек. Мы подошли с Виктором к двум операционисткам у входа. Показали им удостоверения и предложили нажать на тревожную сигнализацию! — «Сообщите, что вас грабят, если позвонят по телефону». Мы присели на два свободных стула и засекли время через сколько приедут всех спасать! Через одну минуту и сорок две секунды на чугунной лестнице раздался дикий топот, как будто мчался табун диких лошадей. В зал вбежали с автоматами семь офицеров и больше двадцати мичманов и матросов. Капитан третьего ранга предложил нам с Виктором прилечь на пол или он обещал стрелять! Я спросил у операционистки: «Давно ли мыли полы?», — раз полы чистые решили полежать! Мы с Виктором подали из положения лёжа свои удостоверения. Офицер потребовал ещё и предписание на проверку Сберкассы. Мы передали предписания со своими полномочиями и нам предложили присесть на стулья. Мы отдыхать отказались и стали проверять, есть ли в автоматах патроны. У всех оказались полные рожки боевых патрон. Пришлось признать, что офицеры и матросы провели учение на отлично!

В воскресенье нам предложили совершить поездку на пороги и посмотреть, как сёмга идёт на нерест. В сопках горная река мчит по порогам свои воды в Баренцево море. Мы подошли к берегу реки и увидели ступени как у лестницы. Большие площадки уступами поднимались вверх. С низовья реки в гору идёт сёмга на нерест. Красивое зрелище, жалко замученную рыбу! Она разгоняется, выпрыгивает из воды и летит как торпеда вверх на следующую ступеньку, а водопады воды смывают её вниз. Она набирается силами и устремляется вновь вверх по порогам к истоку горной реки, чтобы там отложить икру! И когда из икры выведутся мальки, они с водами горной реки устремятся в Баренцево море. Сёмгу на севере, кормилицу, зовут — Сёмушка! На обратном пути нас завезли в долину — хранилище оленьих рогов (пантов). Через сопки заехали в долину. Она со всех сторон была окружена сопками, и на поляне лежали большие валуны.

А вся поляна была покрыта множеством слоёв оленьих рогов. Это тысячи оленьих рогов. На эту поляну приходят олени, когда наступает срок менять рога. Из выжимки рогов изготавливают лекарство «Панто-

крин». С Виктором мы в сопках насобирали ягель — олений мох, основная пища для северного оленя. Если смотреть на ягель, как будто смотришь на лес пролетая на самолёте. Мы собрали два пакета ягеля, один мне, а второй — Виктору.  Мы собрались лететь в Москву!

Я пошёл гулять по территории и встретил коменданта гарнизона, спросил его: «А почему у вас остались оружие и патроны от былых боёв?»  Он сказал, что после войны территорию разминировали, а пулемёты, автоматы, винтовки и патроны оставили в сопках. Посторонний туда не зайдёт, а нашим военным оружие на службе надоело. Чтобы его собрать по линии обороны и хранить, необходимо не один или два, а много складов вооружения. В этом месте во время войны не было военно-морской базы. Здесь проходила линия обороны. На северных рубежах матросы северного флота не пустили немцев ни на шаг!!! Я спросил коменданта: «У моего ребёнка в школе класс боевой славы Великой Отечественной войны. Можно я возьму с собой для музея оружие, патроны и каску?» Он сказал: «Можете хоть всё забрать!» Я выбрал ржавый пулемёт, ржавые патроны и полуржавую каску. У меня была большая сумка, и в ней уместился весь ржавый арсенал. А Виктор купил в магазине пять маленьких пузырьков яблочного уксуса. В Москве в те времена купить яблочный уксус было невозможно — дефицит. У Виктора жена занималась консервированием, для этого он и купил уксус.

Нас привезли в Мурманск в аэропорт «Мурмаши». Мы взяли вещи. Я спросил Виктора: «Ты всё взял из машины?» Он ответил: «Конечно», и мы вошли в здание аэропорта. Виктор бросил сумки и помчался догонять уезжающий автомобиль. Он вернулся грустный. Я его спросил: «Ты чего бегаешь?» — «Пакет с ягелем оставил в машине! Хотел сделать ребятёнку макет леса» — ответил он. Я ему предложил сгонять в сопки за ягелем, всего 200 километров. Виктор совсем стал грустный! Как я уже говорил, раньше в аэропортах не было рамок и досмотра, и не нужно было снимать ремень с брюк и обувь! У меня спросили: «У Вас в сумке ничего такого нет, чтобы помешало пассажирам в самолёте?» Я честно сказал, что у меня только пулемёт, патроны, каска и открыл сумку. Посмотрели на эту ржавчину и сказали: «Проходите!» Показал свой билет Виктор, его спросили, не везёт ли он чего-нибудь запрещённого? Он съехидничал и сказал: «Только наркотики и доллары». В те времена за наркотики и доллары вплоть до расстрела! Виктор захихикал и сказал: «Я пошутил», — и открыл сумку. Увидели уксус и сказали: «Уксус перевозить в самолёте нельзя, если разобьётся бутылка в салоне, все задохнутся». Он кричал: «Вы что, издеваетесь надо мной?!» Виктор показал на меня и сказал: «Ему пулемёт и патроны можно в самолёт, а уксус нельзя!» Ему так и не разрешили везти пять бутылок уксуса, а в качестве исключения разрешили везти только одну бутылку, тогда хоть гарантия, что бутылки друг о друга не разобьются. Он подошёл ко мне, весь

полный гнева и обиды на весь Аэрофлот. Я ему сказал: «За такое поведение ягелем я с тобой не поделюсь!» Он стал спрашивать: «За что?», — «А за то, что на весь аэропорт орал, что я пулемёт и патроны везу!»

Ещё одна командировка с Виктором была не очень удачной! Мы летели в пункт назначения на Урале! Наш самолёт летел в Челябинск, а из-за плохих погодных условий приземлился в Свердловске. Наше место назначения находилось почти на одинаковом расстоянии от Челябинска и Свердловска. В аэропорту мы с Виктором зашли на почту. Сотовых телефонов тогда не было. Хотя в это время я уже защитил кандидатскую диссертацию и изготовил опытный прибор сотовой электронной коммуникации сетей связи. На защите диссертации меня комиссия спросила: «В США и Франции уже ведутся работы по созданию опытных сетей. А как у них продвигаются эти разработки?» Я сказал комиссии: «Если вы меня отправите в командировку в США и Францию, я изучу этот вопрос!» В СССР в те времена выпускали только в Рязань или Урюпинск, а не заграницу! Работнице почты мы передали текст телеграммы и номер телефона, чтобы воспользоваться междугородним переговорным пунктом. Сотрудница почты нажала на кнопку тревожной сигнализации, и моментально появились шесть человек в гражданских одеждах и собрались нас вязать! Мы показали своё недовольство их поведением! Они стали говорить нам, что такого города не существует, в который вы собрались звонить! Мы позвонили в несуществующий город и поговорили с несуществующим человеком! Дяденька из телефона объяснил этим шестерым, чтобы они усадили нас в свой автомобиль, а на полпути нас заберёт их автомашина и доставит в несуществующий город!

В СССР были города, и их было много, а сколько я вам не скажу! В эти города направлялись учёные и различные специалисты. В зависимости от режима секретности города, определялось, сколько учёный там проработает. В основном специалист заключал договор на двадцать пять лет. Этот специалист с семьёй и детьми приезжал в город, и двадцать пять лет он и его семья не могли общаться с родными и близкими. Зарплата у таких сотрудников была больше, чем у министра, и продукты были не хуже, чем в Елисеевском магазине. Они жили ещё не в коммунизме, но уже в развитом социализме! СССР проявлял заботу о своих специалистах, народ не мог купить себе автомашину «Москвич» или «Жигули», а командир атомной подводной лодки мог купить автомобиль «Чайка», на котором ездили члены правительства. Так страна проявляла заботу о командирах атомных подводных лодок! А то вдруг обидится на всех и в океане запустит ракеты с ядерными боеголовками. А так ему будет жалко свою автомашину, и у него не поднимется рука нажать на красную кнопку!

Мне предложили съездить в командировку на Байконур (космодром). Дали маленький листок синей бумажки, на ней авторучкой нацарапаны какие-то цифры. Сказали, чтобы ехал в аэропорт Быково, зашёл в зал. Когда посредине зала встанет мужчина с газетой, чтобы встал за ним в очередь. Сейчас аэропорт Быково — это не аэропорт, частная лавочка! При СССР из аэропорта Быкова самолёты летали по всей стране!

Мы выстроились в аэропорту в очередь и направились в самолёт. При входе в самолёт я показал стюардессе синий кусок бумаги с цифрами, а она на него даже не взглянула. Мы полетели. Салон самолёта был заполнен меньше чем на половину. Приземлились на космодром Байконур, а там было всё по-правдишному! На борт самолёта поднялись пограничники и стали проверять документы. В хвосте самолёта сидел узбек, который должен был лететь в свой солнечный Узбекистан. Он увидел очередь и пошёл с нами. Его не выпустили из самолёта, и он со следующим рейсом улетел обратно в Москву!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.